Многонациональный характер населения Советского Союза в предвоенных планах Германии оценивался чаще всего лишь с той точки зрения глубины межнациональных противоречий в СССР, которые, якобы, делали страну "колоссом на глиняных ногах". Нацистская пропагандистская машина била только в одну точку - мол, достаточно слабого толчка, чтобы СССР в одночасье развалился. В силу этого обстоятельства не существовало сколь-нибудь продуманной политики по отношению к советским национальностям, тем более по отношению к восточным народам. И в то же время в Германии существовали некоторые представления о населении этого "колосса", имелись конкретные планы относительно административного устройства завоеванных на востоке территорий и судьбы народов, их населяющих.

Мы не будем касаться вопроса изучения России в Германии и советско-германских отношений. Это совсем иная проблема, которая в современной историографии представлена довольно полно.^[2] Наша задача более узкая - дать представления германской общественности, в том числе и научной, о восточных, в частности тюркских народах СССР, в предвоенные годы.

В конце 30-х годов Внешнеполитический отдел нацистской партии (НСДАП) активизировал деятельность по сбору и анализу материалов о будущем противнике. Соответствующее поручение им было дано Институту по исследованию России (RuЯland-Institut), созданному в рамках Высшей школы по изучению зарубежных стран. Координировал эту работу в указанном Институте профессор Герхард фон Менде, автор монографии "Национальная борьба российских тюрков. Исследование национального вопроса в Советском Союзе",^[3] на то время единственного крупного исследования в западной историографии по национальному вопросу в СССР. Исходя из своей концепции о перспективности сотрудничества Германии с тюркским миром, фон Менде взялся за дело основательно.^[4] В 1937 г. он поставил вопрос о создании в Институте тюрко-татарской библиотеки и привлек для этой цели работавшего в Германии над диссертацией Ахмета Темира, который описывал получаемые для создававшейся библиотеки книги, составлял персональную картотеку деятелей науки, культуры, политики из представителей тюркских народов СССР, собирал картографические материалы и демографическую статистику о Татарстане и Башкирии. По данным 1940 г. Институт получал четыре тюркоязычных газеты - "Кызыл Татарстан", "Кызыл Узбекистон", "Совет Туркменистаны" и "Коммунист" (Баку). На основании их составлялись ежемесячные обзоры. К тому времени А.Темир в корреспонденции фон Менде именовался руководителем тюрко-татарского отделения Института по изучению России и одновременно докторантом Берлинского университета.

4 июля 1940 г. фон Менде отправил руководителю Внешнеполитическо-го отдела НСДАП Георгу Ляйббрандту более полный отчет о проделанной работе. Тогда ему помогали все тот же А.Темир и Вели Каюм-хан (позднее - лидер Туркестанского национального комитета). Каждый из них должен был обращать внимание на какие-то конкретные моменты: А.Темир, например, в своих ежемесячных обзорах обязательно выделял культурно-политический аспект, а более всего - последствия насильственного перехода тюркских народов на кириллицу, а также обобщал все кадровые перестановки в национальных республиках, что, по мнению фон Менде, "позволяло делать выводы о персональной политике по отношению к тюркским народам". Использование лишь четырех газет ограничивало возможности для получения сведений о жизни народов СССР, на что не раз обращал внимание своего начальства фон Менде. К тому же объективность информации, почерпнутой из газет сталинского периода, может быть поставлена под серьезное сомнение. Тем не менее отчеты регулярно направлялись для сведения в различные инстанции (например, в Министерство иностранных дел).^[5]

Перед самым началом войны против Советского Союза о серьезных намерениях по изучению противника заявило и внешнеполитическое ведомство нацистской Германии - Министерство инoстранных дел. Весной 1941 г. сотруднику МИД Гросскопфу было дано поручение организовать, так называемый, Комитет по России.^[6] Комитет не был создан, но известно, что Гросскопф пытался привлечь к сотрудничеству и Герхарда фон Менде, и другого специалиста по восточным вопросам Оскара фон Нидермайера.

Сразу же после начала войны, 25 июня 1941 г. по поручению МИД пространную справку о тюркских народах составил сотрудник Министерства Алимджан Идриси, считавший тюркские народы СССР абсолютно едиными и готовыми, в подавляющем большинстве, поддержать германское наступление.^[7] В недрах другого ведомства - Министерства по делам оккупированных восточных территорий, которое возглавлялось А.Розенбергом - в самом начале войны была составлена справка о различных народах восточноевропейской части СССР.* Приведу лишь некоторые мысли автора о поволжских татарах. Он отметил их распыленность и расселение на различных территориях. "Их мусульманская религия и растущий общий уровень образования принесли немало головной боли государственным мужам империалистической России", - подчеркивает автор, видимо, подразумевая, что в силу сказанного Германия на татар вполне может положиться. Автор справки был неплохо знаком с историей татар в целом. Он обратил внимание на то, что их история тесно связана с судьбой государства булгар, что после нашествия татаро-монгол в структуре Булгарского государства немногое изменилось, но языком их постепенно становится родственный татарский. В Казанском ханстве же по-прежнему жили булгары, так что новое государство может быть рассмотрено как прямое продолжение Булгарского государства. Как видим, рассуждения не дилетантские, но для кого составлялась справка, какова ее судьба, были ли учтены приведенные мысли впоследствии - это остается загадкой, так как в архиве справка отложилась в отдельной папке и никакими другими документами не сопровождается.^[8]

В марте 1942 г. в Берлине под покровительством Министерства Розенберга состоялась конференция на тему: "Задачи науки на Востоке". На этой конференции с большим докладом на тему: "Проблемы народностей Востока" выступил профессор Герхард фон Менде.^[9] В докладе он заявил, что война против Советского Союза поставила перед германской наукой совершенно новые задачи, поскольку армия и германские гражданские власти на оккупированных территориях столкнулись непосредственно с населением Советского Союза, который до войны оценивался как противник лишь абстрактно, и можно было лишь отвлеченно судить об его военном или экономическом потенциале, а не о национальном составе. Докладчик заметил следующую общегерманскую тенденцию: как до войны, так и в ее первые годы в целом господствовали очень смутные представления о народах Советского Союза, который многим рисовался страной с единым русским населением или же, в ином случае, страной с глубокими национальными противоречиями. Немцы столкнулись с народами, с которыми они ранее не имели никаких контактов, ничего не знали об их образе жизни, духовных устремлениях, политических целях и желаниях. Он подчеркнул наличие в Германии устойчивых стереотипов, например о татарах и дагестанцах. Мало кто знает о традициях, правовых нормах, хозяйстве и культурном развитии дагестанцев, зато всем известно, что они носят шапки и бурки из овчины, а на боку у каждого мужчины висит кинжал. Татар же поголовно смешивают с монголами; под именем татар известны и народы, которые сами себя никогда так не именовали и которые во многом друг от друга отличаются.

Выступление фон Менде на конференции, призвавшего своих коллег глубже и серьезнее изучать историческое развитие народов Востока, было сделано с определенной политической целью, оно содержало обязательные реверансы в сторону национал-социалистской расовой теории. Оно явственно показывает, что ни в науке периода нацизма, ни тем более в общественном мнении Германии того времени не было ясных представлений о национальностях СССР, а значит, и о путях возможного сотрудничества с ними. Стереотипы, предрассудки превалировали повсюду.

В 1942 г. в Германии начала издаваться книжная серия "Библиотека восточных территорий", в которой появляются не только брошюры, посвященные отдельным территориям СССР, но и отдельным группам народов. В частности, книга "Народы восточных территорий" под ред. Г.Ляйббрандта^[10] содержит главу о народах Поволжья и Приуралья, названную "Идель-уральцы", имеет исключительно информативный характер, и авторы ее явно стремятся восполнить имеющиеся пробелы, познакомить своих читателей с историей и современным положением народов СССР, почти не прибегая при этом даже к обычной идеологической риторике.

Осенью того же 1942 г. в Берлине состоялось еще одно крупное заседание ученых-востоковедов, на котором с докладом о тюркских народах СССР выступил известный тюрколог Иоханнес Бенцинг.^[11] Знаменательна его следующая констатация: "Еще совсем недавно средний немец не имел никакого представления о том, что царская Россия или затем и Советский Союз включают в себя такое количество тюркских народов, которые по числу душ превышали даже количество жителей Турции". На его взгляд, даже в кругах ученых, которые по роду своей деятельности сталкиваются с тюркской проблематикой, знания о тюркских народах в Германии весьма и весьма поверхностны. Тюркология до сих пор остается "падчерицей" исламоведения и семитистики,- заметил Бенцинг. Его доклад носил информативный характер, в нем констатировался уровень и качество знаний о тюркских народах, которым, по заключению Бенцинга, была уготована особая роль в "событиях на Востоке", подтверждая свой вывод тезисом из доклада Гитлера от 26 апреля 1942 г. о татарах, которые "борются против большевизма".

Взглянем на вопрос несколько с иной стороны - с точки зрения не узких специалистов, а нацистской верхушки и массы обывателей в Германии. Общеизвестно, что в национал-социалистской теории многие народы относились к категории "Untermensch" (дословно можно перевести как "ниже людей", "недочеловеки") - термин этот активно встречается в нацистской прессе с августа 1941 г. По мнению А.Даллина, возможно, первым употребил его Густав Херберт в газете "Vцlkischer Beobachter" (Мюнхен) от 6 августа 1941 г.^[12] При этом пропагандистская машина рейха не жалела красок, убеждая обывателя в том, как же должны выглядеть эти "унтерменши". И обратим внимание, что им как правило приписывались азиатские, чаще монголоидные черты. И получалось, что славяне-русские стали "недочеловеками", попав под воздействие татар и монгол (что в нацистской терминологии было абсолютным синонимом). Если уж русские, согласно учению национал-социализма, "унтерменш", то кем же считались азиатские народы СССР - "татары", "монголы", "азиаты" - в терминологии нацистских теоретиков?^[13]

Гитлер еще в 1930 г. в беседе с Отто Штрассером выразил мнение, что Советский Союз является образованием со славяно-татарским телом и еврейской головой.^[14] В 1931 г. он представлял Россию как "гетерогенный конгломерат народов, отличающихся языками и своеобразными чертами", различия между которыми следовало бы использовать в пользу Германии.^[15]

25 июня 1941 г. газета "Vцlkischer Beobachter", официальный орган НСДАП, делала "пояснение": "большевизм это ни что иное как современная форма той силы, которая была приведена в движение Атиллой и Чингисханом". В официальной периодике Германии встречаем следующие высказывания: журнал "Немецкая почта с Востока", август 1941 г. - русские названы "славяно-монгольской смесью народов"; журнал "Национал-социалистский ежемесячник", август 1941 - "большевизм - это политическое кочевничество, которое восходит к последствиям татарского нашествия";^[16] "татарское нашествие, которое сопровождалось более чем 200 летним господством татар в Восточной Европе, привело к расовым преобразованиям на этих территориях, что в итоге проявилось в духовном и психическом расслоении восточных людей".^[17]

3 октября и 11 декабря Гитлер в своих речах употреблял термин "монгольский штурм" при характеристике Красной Армии. 10 октября 1941 г. командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал Райхенау отмечал в приказе: "Основной целью похода против еврейско-большевистской системы является полное уничтожение ее власти и истребление азиатского влияния на европейскую культуру".^[18] В ноябре 1941 г. Гитлер заявил, что большевистский режим целеустремленно уничтожал или ссылал в Сибирь блондинов-русских, на их место в Европейскую часть России переселялись монголы, "чтобы и в расовом отношении уничтожить русский народ и превратить его в азиатов". Цитату эту не следует, правда, воспринимать как проявление симпатий Гитлера к русскому народу, к которому, как известно, он питал чувство патологической ненависти.^[19]

В официальном "теоретическом" органе нацистской партии "Национал-социалистском ежемесячнике" от декабря 1941 читаем: "Татаро-монгольская кровь определила жизненный стиль Востока, и его духовные основы были использованы еврейским большевизмом, чтобы достигнуть "диктатуры пролетариата". Германия и национал-социализм в представлении автора должны были защитить мир от "азиатской" опасности.^[20] Гитлер, а значит и вся национал-социалистская идеология, широко использовали этот термин - "азиатская опасность". В будущем завоевании России они видели создание своего рода стены, которая, в их понимании, должна была оградить от нее цивилизованный мир. Азия для них являлась таинственным и темным "людским резервуаром", из которого время от времен исходят мощные волны, способные поглотить Европу.^[21]

Верхом такого пропагандистского оболванивания населения Германии стала иллюстрированная брошюра "Унтерменш", изданная образовательным отделом СС в 1942 г. Эта расистская брошюра была направлена именно на разжигание ненависти ко всем народам на востоке и, в первую очередь, к азиатским. Достаточно привести только несколько цитат из этого "исследования": "Вечно сгущаются в далекой степи силы разрушения, собирают Атилла и Чингисхан свои гуннские орды и бешено мчатся по Европе, это Апокалипсис воочию, оставляющий после себя огонь и смерть, насилие, убийства и ужасы..." А вот как описывает брошюра восточные народы: "Их раскосые глаза горят от жажды убийства и за ними стоит пустыня, убийство, пожары и уничтожение".^[22] Если учесть мощь пропагандистского аппарата Германии периода нацизма, то легко понять, как представляли себе народы Востока рядовые обыватели, а самое главное, рядовые солдаты - исполнители воли Гитлера. При этом учтем, что в период подготовки к войне в Германии массовыми тиражами распространялись брошюрки, серии рисунков о будущем противнике - на иллюстрациях врагу всегда придавались азиатские черты.^[23] Интересно отметить, что этот образец нацистской пропаганды вызвал осторожные вопросы у представителей МИД. 6 июня 1942 г. сотрудник МИД Диттманн встретился с представителем СД (службы безопасности) Грефе и выразил ему свое мнение о брошюре: "И обратил его внимание на то, что Атилла и Чингизхан представлены как родоначальники большевизма и всего недочеловеческого, а это вызывает негативную реакцию у азербайджанцев, северокавказцев, а также японцев. Грефе же пояснил, что тезисы СС представляют тюрко-татар больше как отличные от нас народы, но не как народы второго сорта".^[24] Получалось таким образом, что брошюра СС никаких злых намерений относительно восточных, в том числе и тюркских народов, не имела, что было, безусловно, далеко от истины.

Не случайно, что в первые месяцы войны против Советского Союза, когда в руках наступающей гитлеровской армии оказались сотни тысяч советских военнопленных, а среди них немало представителей восточных народов, то большинство немецких солдат восприняли их именно как типичных представителей "недочеловеков". В многочисленных газетах публиковались фотографии военнопленных, в комментариях к которым употреблялись такие выражения, как "дегенеративные ориенталы", "дикие азиатские, монгольские лица" и пр. Очень часто именно с ними расправлялись в первую очередь. И не только военнопленные евреи, но и мусульмане - татары, представители среднеазиатских и кавказских народов, подвергнутые обряду обрезания (даже об этом обряде рядовые немцы не имели представления, связывая его только с евреями), расстреливались в первые недели войны сотнями и тысячами.^[25] Такие военнопленные после "сортировки" хладнокровно уничтожались - приведу, например, факт "сортировки" более 700 человек из восточных национальностей в лагере Седльце под Варшавой, которым, правда, удалось избежать расстрела после энергичного вмешательства профессора фон Менде, являвшегося представителем Восточного министерства в этом лагере.^[26]

Шеф Имперской службы безопасности Гейдрих 17 июля 1941 г. подписал так называемый "Оперативный приказ © 8", в котором предусматривались "чистки" в лагерях для советских военнопленных на территории Польши, проводившиеся так называемыми "айнзатцкомандами" (группы из 4-6 человек, представителей службы безопасности (СД) и гестапо, которым приказывалось "освободить вермахт от пленных, являющихся движущей силой большевизма и политически нежелательных элементов"). Под "нежелательными элементами" имелись в виду евреи, политические и административные работники, представители интеллигенции. Позднее выяснилось, что эти "команды" проводили и массовые экзекуции "азиатов". В сентябре 1941 г. на одном из совещаний военного руководства, которое рассматривало вопросы обращения с военнопленными, Отто Бройтигам, офицер связи Восточного министерства при Верховном главнокомандовании вермахта, жаловался, что "айнзатцкоманды" часто переходили границы уничтожения, официально предусмотренные в "Оперативном приказе © 8". Он отмечал, что команды расстреливали и всех обрезанных военнопленных, в частности татар, представителей кавказских и среднеазиатских народностей, относя их к евреям. Когда же Бройтигам на совещании обратил внимание на эти факты, шеф гестапо Генрих Мюллер заявил, что он впервые слышит, чтобы магометане практиковали обычай обрезания. Однако, вскоре Мюллер издал новый приказ, требуя, чтобы его подчиненные приняли это во внимание.^[27] В дальнейшем Гейдрих неоднократно дополнял свои указания по вопросу об "отборе" военнопленных: 12 сентября 1941 г. он приказал пленных украинцев, белорусов, кавказцев и представителей тюркских народностей истреблять только в тех случаях, когда речь идет о "фанатически настроенных большевиках, политических комиссарах или других опасных функционерах".^[28]

Некоторые германские чиновники уже в первые месяцы войны высказывали свое, несколько иное отношение к "азиатским" военнопленным. Например, сотрудник МИД Гросскопф писал 7 июля 1941 г. министру иностранных дел Риббентропу: "Нам не стоит в настоящее время активно включаться в обсуждение вопросов обхождения с советскими национальностями. Но нежелательным является представление о неполноценности азиатских народов - монголов, татар, киргизов, кавказцев и пр".^[29] Тот же Гросскопф считал неправильным использование термина "азиаты" по отношению к восточным народам СССР. 15 ноября 1941 г. он выступил против официального и широкого его применения, так как, по его мнению, он носит определенный негативный оттенок. На это представитель Верховного командования вермахта Брайер ответил: "Выражение "азиаты" ни в коем случае не несет негативного оттенка - его скорее можно понимать как определение, показывающее особое к ним отношение. Согласно приказу Верховного командования от 12 ноября 1941 г. азиаты размещаются в особых лагерях, а комиссии Восточного министерства с августа разыскивают среди них "ценные элементы".^[30]

С 1942 г. восточные и тюркские народы в национал-социалистской пропаганде постепенно "реабилитируются". А.Даллин считает, что все началось с того, что Гитлер в уже указанной выше речи от 26 апреля 1942 г. перечислил восточные народы, принимающие участие в борьбе с мировым врагом - большевизмом, и на первое место поставил татар (не совсем ясно, правда, что за "татар" имел в виду фюрер?).^[31] В августе 1942 г. Министерство пропаганды Геббельса дало указание прессе не включаться в полемику против татар и туркестанцев; а в марте 1943 г. пресс-службой Министерства было замечено: "Если мы захотим высказать недружественные мысли в отношении татар, которые нам, немцам, ничего плохого никогда не сделали, и ни в царской России, ни в Советском Союзе не создали и не предприняли ничего против Европы, то мы становимся запоздалыми жертвами старой царской агитации. (...) Для того, чтобы найти козла отпущения за все те прегрешения и ущерб, имевшиеся уже в старой России, все мусульманские народы именовались нами "ужасными татарами", чьим средневековым господством и объяснялись все современные противоречия".^[32]

Соответствующие указания были сделаны и действующей армии - вермахту, особенно в связи с созданием Восточных легионов: легионеры, туркестанцы и татары, были названы "товарищами и помощниками, к национальным особенностям которых следует относиться с пониманием и тактом".^[33] В декабре 1942 г. Гитлер уже позволял себе "шуточки" в отношении их. Он заявил Мартину Борману: "Я намереваюсь стать религиозным деятелем. Скоро я буду высшим главой татар. Арабы и марроканцы уже называют мое имя в своих молитвах. А у татар я стану ханом. Только одно я не могу себе позволить: есть вместе с ними баранину. Я вегетарианец".^[34] Кстати говоря, в том же декабре 1942 г. он выразил свое "доверие" тюркским народам, допустив при этом вольное смешивание этнических и религиозных понятий: "Настоящие тюркские народы являются мусульманами. (...) Единственно кому я могу доверять - это чистые мусульмане, настоящие тюркские народы". Хотя он тут же оговорился: "Насколько они ценны в военном отношении - это другой вопрос, этого я оценивать не могу", подчеркивая, видимо, свое "доверие" лишь в отношении политическом.^[35]

Однако, однажды запущенную машину было нелегко остановить. Основная масса немцев, как гражданских, так и военных, предвоенных стереотипов преодолеть не смогла, что создавало немало проблем как для "восточных добровольцев", так и для их немецкого начальства.

Итак, представления о восточных, тюркских народах Германии периода нацизма складывались весьма непоследовательно. Историки-тюркологи (фон Менде, Бенцинг) имели довольно цельное представление об уровне этнического и общественного развития тюркских народов СССР, об их исторической судьбе, хотя и поставили эти знания на службу преступному режиму. При этом некоторые специалисты, дипломаты и политики, вроде А.Идриси и В. фон Хентига, пытались все свести к элементарному розыгрышу пантуранистской карты.^[36] У большинства населения Германии оставались устойчивые, резко негативные представления об "азиатах" и никакие директивы сверху изменить их не могли. Колебалось мнение нацистской верхушки, у которой уровень знаний о тюркских народах так и остался самым примитивным. Попытка же в ходе войны повернуться к тюркским народам лицом, вызванная исключительно военной необходимостью, оказалась очень неуклюжей и желаемого эффекта не имела. Тем более, что официальные представления о будущем государственном устройстве для народов СССР, в случае военной победы Германии, остались совсем уж непривлекательными для большинства из этих народов.

Какая же судьба была уготована восточным народам СССР в случае победы Германии в войне? В упоминавшейся выше справке А.Идриси "Тюрко-татары в России", подготовленной по указанию МИДа 25 июня 1941 г. автор выражал мнение, что "Советский Союз развалится под ударами победоносной германской армии, и будет позволено создать пять государств: Россия, Украина, Кавказская федерация, Сибирь и Туркестан".^[37] Именно эти слова "будет позволено", пожалуй, являются лейтмотивом германской политики в этом вопросе, и одновременно выражением несбывшихся надежд коллаборационистов из различных народов Советского Союза.

Перед началом войны Германия ни в одном из проектов нападения не предусматривала опоры на какие-либо национальные силы внутри СССР. Поэтому не было определенного мнения о будущем (в случае победы) устройстве национальнах окраин. В общем же представление об административном управлении завоеванными территориями было изложено Гитлером на совещании с Кейтелем, Герингом и Розенбергом 16 июля 1941 г.: "Теперь перед нами стоит задача разрезать территорию этого громадного пирога так, как это нам нужно, с тем, чтобы, во-первых, господствовать над ней, во-вторых, управлять ею и, в-третьих, эксплуатировать ее".^[38] Но вопрос о том, как "разрезать" территорию дискутировался довольно долго, еще с предвоенных лет. Особую активность проявлял при этом Альфред Розенберг. Хотя он не видел серьезного качественного различия, например, между русскими и татарами, все-таки в его предстaвлениях главным врагом немцев являлись русские. Исходя из своих чувств к великоросам он и сформулировал свою концепцию: "Московия" для него была ядром, символом русско-монгольской косности. Еще в 1927 г. в своей брошюре "Будущий путь германской внешней политики" он призывал руководство страны поддерживать всемерно сепаратистские движения внутри СССР.^[39] Рассчитывая на поддержку нерусских народов в борьбе против русских, он предлагал создать "санитарный кордон" для изоляции "Московии", для чего поделить территорию СССР на семь частей: Великороссию (Московию), Белоруссию, Украину (с включением Крыма), Балтику, Дон, Кавказ и Туркестан. Однако к началу войны представления Розенберга в некоторой степени изменились, о чем свидетельствует его речь перед высшими нацистскими руководителями накануне нападения на СССР - 20 июня 1941 г.^[40] Число предполагаемых "рейхскомиссариатов" сократилось до четырех - Украина, Остланд (Восток) (т.е. Прибалтика и Белоруссия), Москва и Кавказ. По этому вопросу существует обширная литература.^[41] Для нас интересно отметить те моменты, которые касаются судьбы восточных народов СССР, в том числе и татар.

20 июня 1941 г. Розенберг заявил: "Россия никогда не была национальным государством, а всегда являлась государством многонациональным. (...) Все эти народы оставались враждебными русским. (...) Задача нашей внешней политики представляется мне следующей - в разумном и целенаправленном виде учесть стремление к свободе всех этих народов и облечь их в определенную (подчеркнуто мной - И.Г.) форму государственности. Это значит на огромной территории Советского Союза органически нарезать государственные образования и настроить их против Москвы, чтобы на ближайшие столетия освободить германский рейх от дурного давления с Востока". Из концепции Розенберга исчез Туркестан. От этого отказался сам Гитлер, ограничив ближайшие планы лишь европейской территорией СССР. Большая часть последней должна была, по планам нацистов, войти в состав рейхскомиссариата Москвы с подразделением на следующие генерал-комиссариаты - Москва, Ленинград, Тула, Казань, Горький, Уфа, Пермь, Вятка. Как видим, не предполагалось создание каких-либо национальных, суверенных образований. "Путь самоуправления ведет к самостоятельности! Демократическими методами нельзя удержать то, что однажды было взято силой", - говорил Гитлер в июле 1941 г. "Малые суверенные государства не имеют права на существование", - подчеркивал он в августе 1943 г.^[42] Позиция главного наци таким образом оставалась вполне определенной - опора только на немцев, только на силу, не допуская никаких мыслей о самоуправлении или о самостоятельности народов СССР в послевоенном устройстве его территории. Примерно такую же позицию занимали и другие вожди рейха. Например, министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп издал 5 апреля 1943 г. следующую директиву: "Для каждой отдельной страны и для каждого народа в надлежащее время придется принимать особое решение. Однако уже сейчас совершенно ясно, что будущая Европа сможет существовать только в том случае, если будет полностью утверждено господствующее положение великого германского рейха." (...) Поэтому мы должны сначала ограничиться тем, что пообещаем разным народам предоставление каждому из них подобающего места в будущей Европе. Однако от более углубленного обсуждения этого вопроса следует вообще воздержаться".^[43] Этому указанию большинство немецких чиновников и инстанций - военных и гражданских - неукоснительно следовали. Показательно, что во время проведения курултая народов Идель-Урала в марте 1944 г. в Грайфсвальде, когда большинство депутатов-националов рассуждало о будущем "свободном государстве Идель-Урал", ни один из германских "высоких гостей" эти мысли в своих выступлениях не поддержал, ограничиваясь, как правило, туманными изречениями о "совместной борьбе Германии и тюркских народов против большевизма".^[44]

Как видно, нет никаких указаний на то, что гитлеровцы в случае военной победы над СССР предусматривали создание независимого тюркского государства. Поэтому не совсем корректно звучат утверждения советского историка Х.-М.Ибрагимбейли, который приводит сведения о создании пантюркисткого "комитета экспертов" под эгидой Германии, на который якобы и надеялось гитлеровское руководство, планируя создание на советской территории, населенной тюркоязычными народами, буферного "восточно-тюркского государства".^[45] Но фактически никто из реальных лидеров Германии в начале и в ходе войны никакого буферного государства восточных тюрков не предусматривал. Из имеющихся документов того времени такой вывод сделать нельзя. В предвоенных материалах (например, в "теоретических" изысканиях А.Розенберга) такие планы встретить можно, но они так и остались на уровне лишь предположений, изменившись с началом войны против СССР. Как отмечал Честмир Аморт, "нацисты и в Азии намеревались создать обширную федерацию полуавтономных государств под немецким контролем, на территории от Урала до Самарканда и озера Зайсан. В эту федерацию должны были войти Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Туркмения и Таджикистан. Некоторые из нацистских фантазеров придумывали и общие названия для этой административной единицы: "Гростуркестан", "Пантуркестан" и даже "Империя Магомета". Подготовительные работы по созданию "Пантуркестана" нацисты поручили так называемому "Национально-туркестанскому комитету единства", состоявшему из белоэмигрантов во главе с Вели Каюм-ханом".^[46] Но и это утверждение историка, пожалуй, требует корректировки. Действительно, нацисты пытались использовать национальные антисоветские силы из представителей разных народов в своих военно-политических целях, но конкретных обещаний об их будущей самостоятельной государственности в годы войны ими так и не было дано.

Итак, подытоживая вышесказанное, можно отметить следующее: планы нацистов, относительно будущего восточных народов СССР, в том числе и тюркских, не были тщательно разработаны, в особенности, если сравнивать с их планами относительно будушего Украины, Белоруссии или Прибалтики - территорий, которые немцами были оккупированы или которые они надеялись оккупировать. Реверансы же некоторых вождей рейха, в том числе и самого Гитлера, в сторону тюркских или мусульманских народов, могут быть восприняты лишь как "лозунги дня", вызванными к жизни стечением обстоятельств, которые препятствовали претворению в жизнь нацистских планов обустройства Европы и мира в целом. Попытки отдельных дипломатов или ученых строить свою политику с учетом политических или этнических реалий, на основе трезвого осмысливания национального состава населения СССР, историко-культурных традиций его народов, просто-напросто потонули в неслаженном хоре прочих нацистских лидеров и теоретиков.

1. Гилязов Искандер Аязович - доцент Казанского государственного университета.
2. См., например: Laqueur, Walter. Deutschland und RuЯland. Berlin 1965; Voigt, Gerd. RuЯland in der deutschen Geschichtsschreibung: 1843-1945. Berlin 1994.
3. von Mende, Gerhard. Der nationale Kampf der RuЯlandtьrken. Ein Beitrag zur nationalen Frage in der Sowjetunion. Berlin 1936.
4. Документы, связанные с указаной деятельностью фон Менде и Ахмета Темира, отложились в архиве Университета им. Гумбольдта в Берлине в папке "Korrespondenz von Mende" (Корреспонденция фон Менде), но листы в данной папке не пронумерованы, поэтому ниже не даются отдельные сноски. В тексте упоминаются лишь даты написания документов.
5. Politisches Archiv des Auswдrtigen Amtes (PA AA) - Bonn, Mitteilungen zur Lage in der Sowjetunion, R 101382, 101383.
6. PA AA-Bonn, Pol. XIII, R105196.
7. См. об этом подробнее: Гилязов И. Пантюркизм, пантуранизм и Германия//Татарстан.- 1995, ©5/6, c.29-40.
8. Bundesarchiv-Potsdam (BA-Potsdam), R6/502, Bl. 156-163. Кстати говоря, в этом деле помещены справочные материалы не только о поволжских татарах, но и о нагайбаках (л. 40-41); о кряшенах (л. 47-48); о мишарях (л.167-168) и о тептярях (л.170-172) как об отдельных народах. При подготовке справки судя по всему были использованы материалы переписи населения СССР 1926 г.
9. von Mende, G. Volkstumfragen im Osten, in: Ostaufgaben der Wissenschaften. Vortrдge auf der Osttagung deutscher Wissenschaftler. Mьnchen 1943, S. 80-91.
10. Leibbrandt, Georg (Hrsg.) Die Vцlker des Ostraumes. Berlin 1942.
11. Benzing, Johannes. Die Tьrkvцlker der Sowjetunion, in: Der Orient in deutscher Forschung. Vortrдge der Berliner Orientalistentagung, Herbst 1942. Hrsg. H.-H.Schaeder. Leipzig 1944, S.18-26.
12. Dallin, Alexander. Deutsche Herrschaft in RuЯland. 1941-1945. Eine Studie ьber Besatzungspolitik. Dьsseldorf 1958, S. 81
13. См. об этом подробнее: Dallin, A., S. 82, 282-286
14. Anderle, Alfred. Antibolschewismus und "Ostforschung" bei der Vorbereitung des Zweiten Weltkrieges; in: Wissenschaftliche Zeitschrift der Martin-Luther-Universitдt Halle/Wittenberg, Bd. IX, 1959, S. 30.
15. Цит. по кн.: Сecil, Robert. Hitlers Griff nach RuЯland. Graz-Wien-Kцln 1977, S. 160.
16. Цит. по кн.: Dallin, A. Deutsche Herrschaft in RuЯland, S.79.
17. Rьdiger, Karlheinz. Die Freiheit Europas wird im Osten erkдmpft, in: Nationalsozialistische Monatshefte, Heft 137, August 1941, S. 644-645.
18. Цит по кн.: Мюллер Н. Вермахт и оккупация (1941-1944). О роли вермахта и его руководящих органов в осуществлении оккупационного режима на советской территории.- М.: Воениздат 1974, с. 139.
19. Akten zur deutschen auswдrtigen Politik (ADAP). 1918-1945. Serie D: 1937-1941. Band XIII, Dok.Nr.509
20. Rьdiger, K. Ьber den Lebensstil Osteuropas, in: National-sozialistische Monatshefte, Heft 141, Dezember 1941, S. 1013.
21. Dallin, A.,S. 283.
22. Цит. по кн: von zur Mьhlen, Patrik. Zwischen Hakenkreuz und Sowjetstern. Der Nationalismus der sowjetischen Orientvцlker im Zweiten Weltkrieg. Dьsseldorf 1971, S. 47.
23. Приведу в связи с этим весьма показательный случай, произошедший в Берлине с видным представителем среднеазиатской эмиграции Мустафой Чокай-оглу, на которого среди бела дня на улице напал эсэсовец и надавал ему оплеух. Впоследствии нападавший объяснял свое поведение следующим: оказывается, он посмотрел пропагандистский фильм о "недочеловеках" и Мустафа Чокай-оглу оказался для него первым встреченным "экземпляром" таковых. См.: von zur Mьhlen, P., S. 56.
24. PA AA - Bonn, Pol. XIII, Bd. 22, Nr. 203421
25. Jacobsen, Hans Adolf. Komissarbefehl und Massenexekutionen sowjetischer Kriegsgefangener, in: Broszat, M.; Buchheim, H.; Jacobsen H.A.; Krausnick H. (Hrsg.) Anatomie des SS-Staates, Bd. 2. Freiburg 1965, S. 195.
26. von zur Mьhlen, P., S. 48.
27. Датнер Ш. Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных во второй мировой войне. Пер. с польского. М., 1963, c. 147.
28. Там же, с. 150
29. PA AA - Bonn, Pol. XIII, Allgemeine Akten, Bd.9, Nr. 200026.
30. Ibid., Bd. 14, Nr.219004; Bd. 20, Nr. 204939.
31. Dallin, A., S. 284.
32. Zeitschriftendienst, Nr. 7434, 21.8.1942; Nr. 8577, 26.3.1943
33. Dallin, A., S. 284.
34. Ibid., S. 281
35. Heiber, Hellmut (Hrsg.). Hitlers Lagebesprechungen. Die Protokollfragmente seiner militдrischen Konferenzen. 1942-1945. Stuttgart 1962, S. 73-74.
36. Подробнее об этом см.: Гилязов И. Указ. соч
37. BA-Potsdam, Auswдrtiges Amt, Nr. 61174, Bl. 42-44.
38. Мюллер Н., с. 74.
39. Rosenberg, A. Der Zukunftsweg einer deutschen AuЯenpolitik. Mьnchen, 1927, S. 97.
40. Der ProzeЯ gegen die Hauptkriegverbrecher vor dem Internationalen Militдrgerichtshof. Nьrnberg 1947, Bd. XXVI, S. 610-627
41. Наиболее подробно см.: Cecil, R., S. 158-172; Dallin, A., S.56-70; Reitlinger, Gerald. Ein Haus auf Sand gebaut. Hitlers Gewaltpolitik in RuЯland. 1941-1944. Hamburg 1962, S. 39-75, 150-168;
42. Цит. по кн.: Dallin, А., S. 69-70
43. Анатомия агрессии. Новые документы о военных целях фашистского германского империализма. Пер. с нем.- М., 1975, с. 254-255
44. BA-Potsdam, NS 31/31, Bl.1-8.
45. Ибрагимбейли Х.-М. Крах "Эдельвейса" и Ближний Восток. М.: Наука, 1977, c. 60.
46. Аморт, Ч. Нацистские планы порабощения и истребления народов СССР (по документам секретного архива Генриха Гиммлера)//История СССР. 1966, ©2, с. 188.