Омар Хайям
(1048-1131)
Полное имя философа: Гияс ад-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрахим. Родился
великий математик и поэт в семье зажиточного ремесленника на востоке
Ирана, в городе Нишапур. Его отца звали Ибрахим, но всему миру Омар ибн Ибрахим стал известен под прозвищем Хайям, что по-арабски означает "человек, шьющий платки".
В разговоре он был желчен до грубости, несдержан. Что интересно, стихи свои
писал по-персидски, а ученые трактаты - на арабском языке. На весь мир Хайям прославился
короткими четверостишиями - рубаи: мудрецу
приписывают авторство 300-400 рубаи. Однако на своей родине Омар Хайям не был признан великим поэтом, хотя с давних пор считался в
Иране прославленным представителем персидской культуры - но только в научной
области.
Европейцам Омар Хайям стал известен лишь в 1859 году,
когда впервые были опубликованы переводы Эдварда
Фицджеральда (1809-1883): 75 четверостиший. Фицджеральд обратил внимание на стихи Хайяма летом 1856 года благодаря своему другу, профессору Коуэллу. В библиотеке
Кембриджского университета хранится 293 рубаи.
Рукописное наследие Омара Хайяма очень обширно по многим отраслям знаний: от философии до алгебры и астрономии.
...Однажды - Хайяму было за восемьдесят, - читая книгу Ибн-Сины по
философии, он вдруг почувствовал приближение смерти. Оставив чтение на
трудном метафизическом разделе "Единое и множественное", он заложил меж
двух листов рукописи золотую зубочистку, бывшую в его руках, закрыл
фолиант, встал, сделал завещание и более уже не принимал ни еды, ни
питья. После вечерней молитвы он совершил
земной поклон и на коленях произнес: "Боже! По мере своих сил я
старался познать Тебя. Прости меня! Насколько я Тебя познал, настолько
я к Тебе приблизился". И скончался один из великих энциклопедистов - в самом
подлинном смысле этого слова.
Похоронили Омара Хайяма в саду персиковых и грушевых деревьев под
Нишапуром, по дороге, ведущей в Мерв. Могила его цела и в настоящее время.
Из рубаи Омара Хайяма
Недостойно - стремиться к тарелке любой,
Словно жадная муха, рискуя собой.
Лучше пусть у Хайяма ни крошки не будет,
Чем подлец его будет кормить на убой!
* * *
Все, что видим мы, - видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей - не видна.
* * *
Вижу: птица сидит на стене городской,
Держит череп в когтях, повторяет с тоской:
"Шах великий! Где войск твоих трубные клики?
Где твоих барабанов торжественный бой?"
* * *
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, - а где, скажите, дым?
* * *
Скажи, ты знаешь ли, как жалок человек,
Как жизни горестной его мгновенен бег?
Из глины бедствия он вылеплен, и только
успеет в мир вступить, - пора уйти навек.
|
|
