Бунин И.А.
Из очерков "Тень птицы"
Мечеть Омара1 цветет над нищей и нагой Иудеей во всем богатстве и
великолепии своих палевых кафель, голубых фаянсов, черно-синего купола2,
громадного мраморного двора и тысячелетних кипарисов.
Даже из-за Мертвого моря, с первых уступов Моава, видна она. В знойном
неоглядном просторе открываются оттуда огнем горящие на юге и теряющиеся
в блеске неба и солнца воды, поглотившие Содом и Гоморру; за ними -
таинственная светоносная Аравия. На севере, в глубине бесконечных
извилистых долин, - Иерихон. Маленьким оазисом темнеет он в пустыне, у
слоистого подножья Иудейский гор. Выше, среди их голых желто-серых
перевалов и впадин, как модель аравийской крепости, лежит Иерусалим - и
тускло блестят над ним купола мечети и Гроба. И от Аравии, из-за Иордана,
с морских побережий - отовсюду стекаются к стенам и святыням этой
крепости пути поклонников всех стран и народов. Мечеть - первая Кыбла
Ислама3. Сам Пророк заповедал молиться, обратясь лицом к Камню Мориа, ныне
покрытому ею; Мекка стала Кыблой позднее, уже после его смерти4. И
"пилигрим, вступивший за священную ограду мечети и поклонившийся Камню,
один получает награду, равную награде тысячи мучеников, ибо здесь молитвы
его так близки к Богу, как если бы он молился на небе".
Черномазый араб-часовой, в феске и синей турецкой форме, с карабином на
плече, медленно бродил возле старых крепостных ворот, когда мы, спустясь
по улице Давида, несмело остановились возле них. Еще очень недавно
великих трудов стоило не только войти, но даже заглянуть во двор
Святилища, а сто лет тому назад за это платили жизнью. Теперь часовой
только покосил своими голубоватыми белками, только блеснул огненно-черным
зрачком.
Близился полдень. Странным металлическим светом блистали в пролеты
длинной отдельно стоящей прямо против ворот колоннады грани этой
огромной мечети, вознесенной на мраморный помост среди
ослепительно- белого простора каменного двора. Несколько ветхозаветных
олив раскидывались там и сям своими серебристо- пыльными кущами над
плитами двора, проросшего тонкою бледно- зеленой травой. Под одной из
олив, прямо, по-женски, вытянув ноги, сидели две благочестивые
мусульманки, закутанные в легкие бледно- розовые покрывала. Голуби,
трепеща и свистя крыльями, падали порою на горячие ступени помоста. Но
казалось, что уже давно- давно не ступала в этом светлом дворе нога
человеческая, - что в каком-то заповедном царстве растут эти черные
картинные деревья и блистают чистотой эти каменные плиты.
Мертвенно- холодно сияли вечно свежие краски мечети, возвышавшейся в своем
азиатском великолепии среди света и зноя, под слегка аспидным аравийским
небом.
|
|
Она царит надо всем, что вокруг нее, и вся - на фоне этого неба. Ее длинный
восьмиугольник, весь из золотистых мраморов, и нежно- лазурный барабан,
поддерживающий купол, - все это немного приземисто по сравнению с величиной
темно- синего свинцового полушария, рубчатого сарацинского купола,
увенчанного необычно большим золотым серпом луны с соединяющимися острыми
концами. По-аравийски сумрачная вверху, по-дамасски блистающая
инкрустациями снизу, мечеть резко глядит в пролеты колоннады.
Мы поднялись на помост. И тогда мечеть еще ослепительнее предстала перед
нами своей громадой. Почти правильная полусфера купола чуть-чуть
заострена на вершине, чуть-чуть вогнута у основания - и кажется легкой.
Верхний карниз барабана и пространство между его окнами - все в лазурных
и белых майоликах, испещренных золотой вязью куфических надписей.
Широкая, блистающая полировкою лента белых и лазурных изразцов, тоже - вся
в золотой вязи, идет и над большими полукруглыми окнами по стене самого
восьмиугольника.
|
Худой, живоглазый мулла быстро распахнул дверь; вступили мы в прохладу и
сумрак, слабо озаренный голубым и розовым светом драгоценных разноцветных
стекол. "Что это кажется странным в этой мечети?" - думал я, пока глаза
мои не привыкли к ее полусвету. И, наконец, понял: ах, то, что нет в ней
обычного простора!
Простора нет потому, что стоит в ней восьмиугольная колоннада: восемь
широких столпов и шестнадцать колонн, соединенных архитравом. Пролеты
между ними - арками. Будто старинная парча покрывает эти столпы и мозаики,
перенося мысль к Византии...
Примечания
1 В авторском тексте встречается ошибочная информация. На самом деле здесь И.А.Бунин описывает мечеть Куббат ас-Сахра (Купол Скалы), построенную в Иерусалиме примерно в 699 году.
2 Сейчас мечеть Куббат ас-Сахра имеет золотой купол.
3 Первой Кыблой Ислама (т.е. стороной, к которой обращаются мусульмане лицом во время молитвы) была мечеть Аль-Акса (мечеть Отдал╦нная).
4 Мекка стала Кыблой еще при жизни Пророка Мухаммеда (да благословит его Аллах и приветствует).
|
