Должен юноша скитаться, чтобы в бурях он возрос,
Суфий душу не откроет, не упившись кровью лоз.

Строгий старец - на молитве, ринд - в квартале кабаков.
Так задумал их Всевышний, одинаков будет спрос.

Если завтра все созданья притекут на Божий суд,
Буду ждать я снисхожденья в сонме льющих реки слез.

Соловей, ты зарыдаешь, и с тобой восплачу я,
Ибо ты влюбился в розу, я же - в ту, что краше роз.

Простодушно изумится кипарису над ручьем
Не видавший кипариса, что украсил кровли скос.

Ты еще того дождешься, чтоб на улице ее
Незаметно, в день обычный, в жертву я себя принес.

Как душа - в постылом теле, в сердце раненом - любовь,
Брань из этих уст - мне в радость... Кто же так сладкоголос!

Если знать меня не хочешь, я в отчаянье взмолюсь,
Чтоб тебе мое посланье бурных вздохов смерч донес.

Непроглядна ночь влюбленных, и надежда им нужна,
Что прольется луч рассвета, что иссякнет ярость гроз.

Благословенна и светла пора влюбленных, миг весны,
Когда благоухает сад и песни соловья слышны.

Когда влюбленные сидят лицом к лицу, глаза в глаза,
И гул завистников умолк средь глубочайшей тишины.

Вот, как фисташка в скорлупе, - два тела под одной каба!
Ты видишь: воротом одним две головы окружены!

О, как наказаны враги! Для них довольно и того,
Что им влюбленные - вдвоем, неразлученные - видны.

Ты долю времени, как все, от жизни получил мирской,
Так обездоленным не будь, мудрец, в потоке быстрины!

Когда постиг, что из тебя не выйдет пастыря вовек,
Ты отпусти овец к волкам, не будет за тобой вины.

Веселых риндов полюбив, им никогда не изменю,
Мне эти пьяницы милей, чем проповедники-лгуны.

И все, кто близок и далек, пусть что угодно говорят,
Я их злословие презрел, и осужденья мне смешны.

Прелестниц сладкие уста умеют скрытно похищать
Всю стойкость, что была вчера надежней каменной стены.

Пришел я на желанный пир, средь благородной черни сел.
Вот изреченья мудрых смысл: здесь книгочеи не нужны.

Кто от болезни Саади найдет лекарство на земле?
Ведь знаменитые врачи от этих поисков больны!