Гарипов Н.К.
м.н.с. Института истории АН Татарстана
Взгляды Я.Д.Коблова на татарское
мусульманское духовенство в начале ХХ века
(по книге Я.Д.Коблова "О магометанских муллах:
религиозно-бытовой очерк". Казань, 1907 год)
Взаимодействие ислама и христианства, имеющее многовековую историю и протекавшее в разное время в различных формах, наиболее отчетливо проявилось в Поволжье, где уже очевидными стали определенные результаты этого процесса, о которых мы можем говорить как на основе собственных наблюдений за современной религиозной жизнью, так и на основе изучения целого ряда источников, документов прошлого. Из истории мы знаем, насколько противоречивым было взаимовлияние этих мировых религий.
В начале ХХ века политическая жизнь мусульманского населения активизировалась, что должно было отразиться на отношениях его с православным большинством империи. Реакция русскоязычного населения на деятельность мусульман была неоднозначна. Очень ярко свидетельствуют об этом книги Я.Д.Коблова, рассказывающие о мусульманах и тех явлениях, которые наблюдались в общественной жизни.
Учитель Духовной семинарии, миссионер и попечитель Казанского учебного округа, он написал более десятка работ по мусульманской религии, праву и просвещению, такие как: "Антропология
Корана в сравнении с христианским учением о человеке", "Правда о Мухаммеде (краткая история жизни Мухаммеда)", "Мухаммеданская сотереология", "Конфессиональная школа казанских татар" и др. Последние годы некоторые ученые начали обращаться к его исследованиям, но, к сожалению, многое еще не вошло в широкий научный оборот. В связи с имеющимися недостатками в ходе об'ективного изучения истории нашего народа, мы подготовили к изданию книгу Я.Д.Коблова "О магометанских муллах: религиозно-бытовой очерк", которая была выпущена в Казани в 1907 году. На наш взгляд, она заслуживает этого, так как является ярким историческим свидетельством о жизни мусульман Поволжья, религиозной деятельности и быте духовных лиц (мулл) в конце XIX в. - начале XX в. Это документ эпохи укрепления религиозного и этнического самосознания и попыток выработать новые подходы к миссионерской деятельности со стороны Российского государства, чем книга обращает на себя особое внимание и в наше время.
Этот труд дает общую характеристику мусульманскому духовенству и татарскому народу с позиции миссионера. Интересна работа и тем, что она отображает взгляды большинства представителей русской интеллигенции. Многие из них в начале ХХ века были обеспокоены прежде всего повышением уровня национального самосознания среди мусульман. Среди них можно назвать, например, таких, как миссионеры Остроумов Н.П., Чернавский Н., Мавлов и другие, ученые языковед Радлов, этнограф Фукс. Причину этого явления они видели в политике царского правительства. Миссионеры считали, что правящие круги путем официального признания Ислама способствовали ухудшению результатов миссионерской деятельности, и предлагали более жестко подходить к разрешению открывать медресе, мечети. Ученые выступали за выработку новых принципов миссионерской деятельности. Подобный взгляд выражен в одном из сочинений Я.Д.Коблова ("Конфессиональные школы казанских татар". Казань, 1915г.), хотя он и занимался теорией миссионерства. В этой книге мы читаем: "...При надлежащем усвоении принципов Ислама, пользуясь благоприятными обстоятельствами, и лояльные в большинстве случаев в настоящее время татары-магометане могут оказаться нелояльными, чтобы не изменять в этом отношении заветам религии, к чему они вынуждены теперь. Ввиду этого, с государственной точки зрения, не о развитии и распространении принципов Ислама следует заботиться, а о возможном их ослаблении".
Исследование "О магометанских муллах: религиозно-
бытовой очерк" также направлено на решение задач миссионерской политики. Важно учитывать, что взгляд человека иной веры подмечает особенности, присущие мусульманской общине, выделяет факторы, определяющие главенствующую роль в народе духовенства, которое влияет на всю жизнь татар. Здесь не раскрывается суть мусульманской религии, с самого начала автор переходит к описанию религиозности татар: "Проезжая по местности, населенной татарами-мусульманами, невольно обращаешь внимание на то, что в каждой татарской деревне, как бы она не была мала и бедна, находится мечеть. Факт достопримечательный, свидетельствующий о том, что мусульмане прежде всего обращают внимание на удовлетворение своих религиозных нужд". Описывая далее взаимоотношения паствы и духовенства, автор делает следующий вывод: "...муллы являются главными представителями мусульман как в духовных, так и в житейских делах и имеют огромное влияние на паству" - но это в том случае, если они выполняют все предписанные шариатом функции. В противном случае: "...плохо тому мулле, в поступках которого прихожане заметят нарушение правил религии и традиционных обычаев".
Татарские муллы.
Фотография начала ХХ века
Основная часть работы содержит сведения о структуре мусульманской общины и сравнения ислама и православия с точки зрения возможности применения христианско- православной иерархии к мусульманской религии: "...В Исламе, по своему характеру не столько религиозной, сколько гражданской общине, нет иерархии в общепринятом смысле, как в других религиях, нет посвящения, нет и таинства", - пишет Коблов Я.Д. и продолжает: "...Мулла - это то же, что и наставник у наших старообрядцев- беспоповцев или пастор у протестантов". Он также подчеркивает, что даже на арабском языке слово "мулла" не содержит понятия о каких либо духовных правах: "...Мулла - искаженное арабское слово "мауля" - значит просто "господин". Далее он раскрывает понятие "имам" и пишет: "...Другое наименование мухаммеданских вероучителей - "имам" - тоже не дает понятия о мулле, как о священном лице, имеющем особые духовные полномочия. "Имам" - с арабского означает предстоятель, глава, вождь т.е. предстоятель и руководитель молящихся, или заведующий, настоятель мечети и прихода". Очевидно, что для Коблова важно дать наиболее полное представление о мусульманском духовенстве, дабы хорошо знать, с какими людьми необходимо будет иметь дело властям, миссионерам. Поэтому автор стремится в первую очередь очертить круг обязанностей муллы в общине, показать, как строятся взаимоотношения между имамом и прихожанами, ибо понимает, что мулла являет собой религиозную власть, и это особенно хочет подчеркнуть даже при помощи толкования арабских названий мусульманских духовных лиц. От его внимания не ускользает и проблема соотношения знаний духовного развития муллы и его авторитета,
влияния. Автор улавливает тесную взаимосвязь религиозной и мирской жизни.
Требования, которые пред'являются муллам, по мнению Я.Д.Коблова, заключают в себя лишь "знание веры и обрядов". Для решения этих задач существует множество мусульманских духовных учебных заведений, которые, на взгляд автора, дают в большинстве своем религиозное и, по мнению миссионера, однобокое образование, что не может не отразиться на духовном облике самого муллы, а следовательно, и на всей жизни его прихожан: "Образование, получаемое муллами в медресе, крайне односторонне, а потому муллы в большинстве случаев и невежественны. Они знают Коран, религиозные обряды, несколько пройденных ими богословских наук и больше, можно сказать, ничего не знают. В отношении общего образования муллы находятся в состоянии простолюдинов, ничем не возвышаясь над мусульманскою массою, превышая ее только в познании веры. Поэтому они так же суеверны, как и их прихожане, так же нетерпимо относятся к иноверцам и всякого рода нововведениям, а иногда даже являются в этом отношении предводителями, как и во всех других обстоятельствах. Все это, разумеется, задерживает рост и развитие мусульманской общины и вредно отзывается на общественной жизни мусульман". Можно подумать, что у российских мусульман начала ХХ века был выбор и доступ получения светского образования. Поэтому удивляет и извечная досада многих русских, в том числе и Коблова, по поводу плохого знания татарами русского языка: "...Требуется еще от мулл знание русского языка, но при тех ограниченных требованиях, которые пред'являются к ним в этом отношении, русский язык муллы обыкновенно знают слабо, а с течением времени и совсем забывают читать по-русски".
Очень интересный факт показан у Я.Д.Коблова далее, где говорится о назначении мулл. Многие знают, что стать муллой или мусульманином очень легко; в первом случае требуется выбор общины, во втором - собственная вера. Со времени появления Оренбургского Магометанского Духовного Собрания, т.е. с 1789 года, имамы стали назначаться муфтием, главой Духовного Собрания. Любой желавший стать мусульманским духовным лицом должен был ехать в Уфу к муфтию и сдавать экзамены, после чего он получал назначение. Говоря о характере назначения, автор подчеркивает, что "...более существенное значение, нежели экзамены у муфтия, при определении на должность муллы имеют прихожане". То есть мулл выбирали, народ хорошо знал своих духовных наставников, доверял им. "Без этого условия, т.е. без согласия прихожан, даже ученый человек может оказаться на долгое время без места, что и бывает в действительности. Иногда ученейшие знатоки мусульманского закона - при всем желании получить место муллы - не достигнут этого. Чтобы не остаться долгое время без места в неопределенном положении, некоторые кандидаты на должность мулл - посмышленее - прибегают к системе задабривания прихожан". Тот факт, что мусульмане сами выбирают муллу и подчиняются ему как человеку для них известному, часто выходцу из их среды, знающему их привычки и нужды, подчеркивается Кобловым и потому, что в этом он видит преимущество мусульманского духовенства над православным.
После назначения на место мулла приступает к своим прямым обязанностям, и от того, как он будет их исполнять, зависит его положение в приходе - как моральное, так и материальное. Кроме повседневных обязанностей (ежедневные коллективные молитвы, посещение мечети и др.), есть и дополнительные, такие как проведение имянаречения, свадеб, похорон или обучение детей начальной грамоте. Можно сказать, что ни одного важного события не проходит без ведома муллы. Он пользуется уважением, если сумеет его заслужить, его боятся те, кто имеет привычку нарушать законы шариата. Вот что об это пишет Я.Д.Коблов: "...Влияние муллы на прихожан огромно. Муллу в приходе не почитают и уважают только, но и положительно боятся. Представим себе такую картину. На улице толпа молодежи развлекается разными играми и удовольствиями. Не стесняемые ничем молодые люди держат себя слишком свободно; крик, говор и песни раздаются непрестанно. И кажется, что этому веселью нет конца. Но вот выходит из дома мулла. Не спеша, с серьезным внушительным видом он идет по улице. Достаточно одного его появления, чтобы шум и говор на улице стих, а самые разбитные, веселые и, по-видимому, самые храбрые из молодежи попрятались кому куда придется". Прихожане готовы подчиняться своему пастору и этому учат своих детей: если кто-нибудь совершит скверный поступок, мулла может его побить и никто из прихожан не будут этому возражать, а даже, наоборот, поможет в этом деле.
Зная о таком сильном влиянии мусульманского духовенства на свою паству, русское правительство пыталось воздействовать через них на мусульманское население. "...Но это не всегда возможно, - пишет автор, - а разве только в тех случаях, когда распоряжение начальства не противоречит общим взглядам и убеждениям мусульманской деревни. Мулла, конечно, может в этом отношении оказывать большую помощь, но, во-первых, он не всегда согласится на это, хотя и будет утверждать, что народ его не слушает, а, во-вторых, иногда и побоится проводить какие-либо новшества в среду своих прихожан". Я.Д.Коблов отмечает также, что: "...Бывают и такие случаи, когда муллы сами склоняют народ не подчиняться распоряжениям властей, оправдывая затем себя непониманием, грубостью и неразвитостью народа". Мусульманское духовенство является на местах полицейским и судьей одновременно, например, "...Сами прихожане обращаются к нему, как к судье в случае разных житейских и семейных недоразумений. Иногда мулла сам вмешивается в частную жизнь, заметив в ней что-либо преступное. И без преувеличения можно сказать, при при всех подобных обстоятельствах слово муллы является законом". Из работы ясно, что автору большая часть мусульманского духовенства представляется людьми властными, имеющими реальный авторитет среди простого населения, и хотя, как уже отмечено, к муллам выдвигались строгие требования в смысле соблюдения "правил религии и традиционных обычаев", но если они заслуживали уважения прихожан, то влияние их было огромным. При этом недостаток образования светского в данном случае не был припятствием, так как, во-первых, у простых людей этот недостаток ощущался сильнее, а во-вторых, главным, еще раз напоминаем точку зрения Коблова, было "знание веры и обрядов": "В мусульманской деревне, подобно тому как в русском православном селе священник, мулла - первое лицо и самый авторитетный человек. Да иначе и быть не может. Мало того, что к нему мусульманин обращается во всех религиозных нуждах и потребностях, мулла в деревне - единственный более или менее сведущий человек, к которому можно обратиться за разрешением недоуменных вопросов, от которого даже можно узнать иногда, что делается на белом свете. Правда, мулла при его одностороннем образовании и сам мало знает сверх того, что выходит из области религии, но все-таки кое-что знает, а при всеобщем неведении и это весьма дорого".
Некоторые представители духовенства, по словам автора, имеющие дурные привычки, стараются их скрыть, "чтобы не подавать повода к неудовольствиям со стороны прихожан". Но в большинстве своем мулла является "блюстителем закона, которому чужды всякие недозволенные развлечения". В заключении Я.Д.Коблов добавляет, что представители мусульманского духовенства в различных обстоятельствах ведут себя по-разному.
В конце автор затронул и проблему материального благосостояния мулл, отметив, что они живут достаточно зажиточно. Кроме религиозных обязанностей и преподавания в медресе, они занимаются торговлей и земледелием, но основной доход получают во время двух главных праздников мусульман - Ураза-байрам и Курбан-байрам. Хотя доходы мулл отличаются, в зависимости от того, богатый ли приход или бедный, находится он в городе или деревне, но дома их мало чем отличаются от домов прихожан, разве что более добротны.
Об этой работе можно говорить долго, она требует дополнительного и основательного исследования. Со своей стороны мы хотим добавить следующее:
1. эта книга является историческим документом об общественно- бытовой жизни мусульманского духовенства, наиболее ярко показывает нам отношение христианских миссионеров к татарским религиозным деятелям.
2. работа Я.Д.Коблова показывает начало становления межконфессионального согласия.
Надеемся, что эти важные аспекты изучения книг Я.Д.Коблова будут учтены заинтересованными исследователями, что послужит определенным ориентиром для выработки принципов и направления развития современной науки, так как проблема межконфессиональных отношений актуальна и сейчас, а опыт прошлого важен и непереоценим.
|
