Хамид Альгар
Последний великий накшбандийский шейх
Волго-Уральского региона
Булгары.
Фрагмент ниши Малого минарета |
Суфийское течение Ислама в Волго- Уральском регионе еще далеко не
исследовано, хотя у него здесь древняя история. Суфийские шейхи появились
еще в Булгарском ханстве и сыграли важную роль в исламизации Золотой Орды. Как почти у всех тюркских народов, именно братству Накшбандийя
предназначено было стать ведущим суфийским орденом среди татар и башкир.
Первым накшбандием в Волго-Уральском регионе был, вероятно, Ходжа
Мухаммад Амин Булгари, умерший в 902 году по Хиджре (1496 г.).
|
Имена остальных первопроходцев еще неизвестны исследователям. Можно
предположить, что они происходили из Бухары, которая - вместе с
Самаркандом - была одновременно и главным опорным пунктом распространения
Накшбандийи в Центральной Азии, и религиозным центром мусульман
Волго- Уральского региона.
Сведения о более позднем периоде столь
многочисленны, что дают сделать вывод об абсолютном доминировании
Накшбандийи в религиозной и интеллектуальной жизни конца XVIII - начала ХХ
веков.
Можно вычленить две группы татарских накшбандиев. Первую составляли
татары, странствовавшие от Бухары к Кабулу и становившиеся там мюридами
шейха Муджаддиди по имени Файз хан. Наиболее известным и, вероятно, самым
эрудированными среди них был Мухаммад Джан аль-Хусайн, назначенный в 1789
году первым главой Духовного Собрания. Следует отметить, что влияние
Накшбандийи на религиозные структуры было значительным вплоть до
большевистской революции и даже после нее.
Вторая группа - последователи бухарского шейха Ниязкули хана Туркамани.
Зависимость татар от Бухары стала уменьшаться с середины XVIII века,
когда они установили контакты с центрами исламского обучения на Среднем
Востоке. В XIX веке в Стамбуле, Каире и Хиджазе училось еще больше татар
и башкир. Возвращаясь на родину в качестве имамов, учителей, они активно
пропагандировали Накшбандийю, к которой принадлежали сами. Такие города,
как Уфа, Ташбильге, Буржан и Семипалатинск стали северными аванпостами
ордена.
Признанным лидером среди всех шейхов Накшбандийи в регионе был башкир
Зайнулла Расулев. После своей смерти он был назван оренбургским
еженедельником "Вакыт" "духовным царем народа". В то же время Расулев
несправедливо игнорировался большинством историков татарского
интеллектуального возрождения XIX века. Между тем по широте и глубине
своего влияния он превосходил многих, играя ведущую роль среди татарский
и башкирских накшбандиев до самой большевистской революции.
Зайнулла бине Хабибулла бине Расул, получивший известность как шейх
Зайнулла аль-Халиди, Зайнулла-ишан или Зайнулла Расулев, родился -
доволько знаменательно - в день Курбан-байрама 1250 года по Хиджре (9
апреля 1835 года) в Шарифе, башкирском ауле Златоустовского округа
Оренбургской губернии. В возрасте десяти лет он начал учиться у дамуллы
Мухаммеда Бухари в деревне Муйнак. Следующие два года - у Якуба Ахмада
аль-Ахунди. В 1851 году Зайнулла продолжил свое образование в Троицке.
Среди его учителей был Мухаммад Шах Мирас, имам, которого очень уважали
за его мастерское декламирование Корана. Очевидно, Расулев стал любимым
учеником у основного учителя - Ахмада Халида аль-Минкара, окончившего
знаменитую Кокельташскую медресе в Бухаре. Вероятно у него Зайнулла и
завершил свое формальное обучение.
После семи лет учебы в Троицке Зайнулла Расулев был назначен имамом в
деревню Акходжа Верхнеуральского округа, где основал собственную медресе
и начал в ней преподавать. В 1859 году он отправился в Чардаклы (деревня
возле Челябинска), где и вступил в орден Накшбандийя. В соответствии с
классическим порядком, новоиспеченный член получил посвящение из рук Абд
аль-Хакима Курбан Али Чардаклы (ум. в 1872 г.). Зайнулла Расулев, без
сомнения, явился наиболее выдающимся мюридом Абд аль-Хакима, хотя среди
них есть и другие заметные в Волго-Уральском регионе деятели.
В 1870 году, 10 лет спустя после посвящения, Зайнулла отправился в хадж.
По дороге он остановился в Стамбуле, чтобы осмотреть
достопримечательности великого исламского центра и посетить ученых людей.
Это было обычным делом для паломников из России и Центральной Азии. Среди
улемов, с которыми он познакомился, был шейх Ахмад Зияутдин Гюмюшенави
(ум. в 1893 г.) - наиболее известный из накшбандийских шейхов в Стамбуле,
принадлежавший Халидтской ветви ордена. Гюмюшенави оказал на Зайнуллу
столь глубое впечатление, что он добился у него вторичного посвящения в
орден. После этого Расулев провел 40 дней, уединившись с Гюмюшенави в
богословских беседах, дабы лучше овладеть идеями халидтско-
накшбандийского вероучения. Пример разнообразной и новаторской
деятельности Гюмюшенави в дальнейшем вдохновил Зайнуллу на некоторые
начинания культурного и образовательного плана.
Гюмюшенави пожаловал Зайнулле титул "полного халифа", что давало ему
неограниченные полномочия привлечения неофитов. По возвращении в Акходжу,
Зайнулла приступил к собиранию мюридов, причем с такой скоростью и
успехом, что привел в замешательство некоторых официальных шейхов и их
окружение. Получили хождение всякого рода враждебные слухи, включая,
например, и такой: метод "зикр", практикуемый Зайнуллой и его адептами,
был громким, что противоречило накшбандийской традиции. Достоинства
тихого и громкого "зикра" были предметом частых дискуссий в ордене.
Маловероятно, чтобы Зайнулла действительно практиковал громки "зикр". Во
всяком случае, обвинение выходило далеко за рамки вопроса о "зикре". Ему
вменяли в вину также совершение хаджа без позволения, введения различных
непривычных новшеств. Последнее позволяет предположить, что Зайнулла
вступил в какие-то противоречия с традиционными кружками, лояльными к
бухарским моделям религиозного учения. Его подозревали в подверженности
влияния, исходившим из Турции и Хиджаза.
Зайнулла никогда формально не отрекался от посвящения Абд аль-Хакима
Чардаклы и даже упоминает о нем в своей работе "Аль-Фаваид аль-Мухимма".
Между тем, двойное посвящение внутри одного ордена, несомненно, редкость
в суфизме. Видимо, именно в кружке последователей Абд аль-Хакима впервые
были произнесены обвинения в адрес Зайнуллы. Предварительно допрос
Зайнуллы произошел в доме некого Искандера Хабиба аль-Рахмана в деревне
Эльмэт. Вероятно, собрание не удовлетворило обличителей Зайнуллы, так как
в 1872 году эти же улемы, собравшись в Стерлибаше, обвинили Зайнуллу перед
Духовным Управлением в Оренбурге в "ереси и извращении Ислама". Зайнуллу
снова подвергли допросу, на этот раз уже вызвав в Управление. Он дал
письменное раз'яснение, которое сняло обвинение. Однако теперь в дело
вмешались русские власти: по возвращению из Оренбурга в Акходжу Зайнулла
был арестован. Сначала его посадили в тюрьму в Златоусте на 8 месяцев, а
затем, по приказу министра внутренних дел, выслали в городок Никольск
Вологодской губернии. Эта была особенно жестокая мера, так как Вологда
была областью, в которой не жили мусульмане. Тем не менее по пути
Зайнулла дважды попадал на ночь в одну камеру с неким Абд аль-Рахимом
Узманом (которого депортировали в Сибирь), чем не применул
воспользоваться для посвящения того в Халидийю. Через три года Зайнулла
был переведен в Костромскую крепость, а спустя пять лет - в татарскую
деревню поблизости. В 1881 году ему позволили вернуться в Акходжу.
Через год после освобождения Зайнулла снова отправился в хадж и,
воспользовавшись случаем, еще раз посетил Гюмюшенави. По возвращении был
назначен имамом в новую Троицкую мечеть на улице Амурской. Расулев столь
быстро приобрел влияние мусульман города, что название Амурской улицы
было исламизировано и превратилось в "Ма'мурию". Еще более важен тот факт,
что благодаря Зайнулле Троицк превратился в основной образовательный
центр мусульман Российской империи, а также в базу дальнейшего
распространения халидистско-накшбандийского учения.
Рядом со своей мечетью Зайнулла основал медресе, известное как Расулийя,
которое среди татар, башкир и казахов завоевало репутацию одного из
лучших институтов мусульманского образования. Расулев пользовался
материальной поддержкой богатого казахского купца Алтынсарина,
обеспокоенного стремительным распространением среди казахов русского
языка и культуры.
Успех Расулийи во многом об'яснялся передовыми педагогическими методами.
Однако, несмотря на то, что Зайнулла был одним из немногих суфийских
шейхов, пользовавшихся уважением среди джадидистов, его самого невозможно
было бы представить джадидистом. Благодаря замечательной способности
Зайнуллы совмещать традиционное и новаторское, Расулийя стала медресе
смешанного типа, мостом над пропастью, разделявшей джадидистов и
кадимистов.
Троицк был основан в 1743 году как крепость на границе управляемой
русскими территориями. Будучи так близко расположенной к казахским
степям, он был идеальным местом для привлечения в медресе татар, башкир и
казахов. Количество студентов, прошедших через Расулийю, неизвестно (хотя
аль-Ма'ази дает цифру 311 на то время, когда он писал - в начале ХХ в.)
Все биографы Зайнуллы приписывают ему большую группу сторонников.
Пропорции различных этнических групп студентов также неизвестны.
Джамалетдин Валидов пишет о "десятках тысяч муридов, большинство которых
киргизы (казахи) и башкиры". Очевидно, не все муриды обязательно учились
у Зайнуллы в Расулийи. Согласно одному рассказу, Зайнулла в начале ХХ
века "привлек под свое влияние сотни мулл во многих городах и деревнях
Нижнего Поволжья, Урала и Сибири".
Распространение влияния Зайнуллы - а значит Халидтской ветви ордена
Накшбандийя - в Сибири особенно интересно, так как он сумел присоединить к
ордену всех приверженцев Ислама на территориях, относившихся ранее к
Сибирскому ханству.
Образовательная деятельность Зайнуллы, способствовавшая повышению
исламского самосознания, усилению татарского и башкирского влияния в
Сибири и у казахов, очевидно, казалось вредной русским политикам. В 1906
году были предприняты официальные меры для ограничения татарского
присутсвия в Казахстане. Эффект их неизвестен. Кроме того, Зайнулла
вызвал неудовольствие православных миссионеров, надеявшихся на
христианизацию Казахстана. Они смотрели на него "с особым отвращением".
Церковь и государство посчитали себя оскорбленными предпринятой Зайнуллой
в 1908 году публикацией в Оренбурге истории волжских булгар, башкир,
казанских татар и узбеков по названием "Тальфик ал-ахбар". Она была
написана на арабском языке шейхом Мурадом Рамзи - башкиром, учившимся в
Бухаре, но обосновавшимся в Хиджазе и каждое лето приезжавшим на родину.
Отмеченная сильным националистическим духом, книга трактует русских, как
Гога и Магога, и призывает к об'единению тюркских мусульманских народов.
Вскоре после своего появления она была запрещена цензурой, как
оскорбляющая императора Александра III, православную церковь и вообще
"как возбуждающая мусульлман против русских". Интересно, что именно
Зайнулла опекал публикацию книги с таким пантюркистскими и исламистскими
акцентами. Несомненно, что он разделял мнение автора о том, что русские
власти стремились "закрыть мусульманам все пути к образованию и науке,
кроме русского, ради хорошо известной цели - христианизации".
Очевидно, что методы борьбы Зайнуллы с политикой русского государства
были исключительно религиозными, образовательными и культурными. Сведения
о его открытой политической деятельности нет. Известно однако, что
Расулев был привлекательной фигурой для татарских и других мусульманских
деятелей Российской империи, искавших временного союза с русской
либеральной буржуазией. Его последователем был выдающийся мусульманский
политик и просветитель, лидер партии "Иттифак аль-муслимин" Алимжан
Баруди. С 1908 года, когда стало ясно, что русские не желали идти на
уступки, вначале сдержанная политика "Иттифак аль-муслимин" склонилась в
пользу более радикального крыла, с которым у Зайнуллы контакта не было.
Хотя окружение Зайнуллы было чрезвычайно велико, лишь немногие из его
выдающихся муридов известны по именам. Упоминавшийся Алимжан Баруди был,
кроме того, директором крупнейшего в Российской империи медресе
"Мухаммадия" в Казани. В мае 1917 года Баруди стал муфтием в Уфе, в
следующем году - председателем религиозного департамента мусульманской
национальной администрации, учрежденной в этом же городе. После кратного
периода работы муфтием в Оренбурге, он умер в 1921 году в Москве.
Возможно, он был не просто муридом шейха Зайнуллы, но также его
посвященным заместителем в халидистско- накшбандийском ордене.
Другим замечательным приверженцем был Сабир Джан Хасани, многие годы
служивший муфтием в Уфе. Он пользовался уважением за широкую деятельность
по религиозному обучению российских мусульман. Дата его смерти неизвестна.
Еще одна личность, о которой известно, что он был мюридом и халифом шейха
Зайнуллы, - отец знаменитого тюрколога и историка Заки Валиди Тугана -
религиозный учитель, обучивший около 200 башкир. Отец и сын могли
регулярно посещать шейха Зайнуллу и некоторых других шейхов, как
"искренних людей, являющих собою образец морали и добродетели".
Шейх Зайнулла умер 2 февраля 1917 года в возрасте 84 лет, и все еще
энергичным. Прокомментировал ли он как-либо происшедшие в стране
стремительные перемены, неизвестно. Однако то влияние, которое он имел на
своих последователей, таких как Баруди, проявилось в делах
Мусульманского национального Совета.
У шейха Зайнуллы было шесть сыновей с совершенно разными судьбами. Один
из них - мулла Хибатулла - умер раньше отца, вероятно, в 1903 году.
Другой - Хайрулла-эфенди - учился в Медине у прекрасных учителей из
Муджаддидистской ветви ордена Накшбандийя, был посвящен Мухаммедом Салих
аль-Завави. Вернувшись на родину, стал имамом и мударрисом в Каргалы. Что
стало с ним и с другими сыновьями - Абдуллахом и Абд аль-Сабуром после
большевистской революции, неизвестно. Пятый сын - Абд аль-Кадыр -
отправился в Стамбул и, по возвращении в Россию, стал имамом мечети в
Астрахани. Однако в 1959 году, в возрасте 70 лет, опубликовал статью в
атеистическом журнале "Наука и религия" под названием "Не хочу быть
муллой". Не исключено, впрочем, что он действовал под давлением.
Самый старший из сыновей Зайнуллы Абд аль-Рахман Расулев сыграл наиболее
видную роль в послереволюционный период. До революции он был избран
членом "Комиссии пятнадцати", образованной Третьим Всероссийским
мусульманским конгрессом в 1906 году для контроля мусульманского
духовенства. В 1941 году, после германского нападения на Советский Союз,
Сталин согласился на снятие некоторых ограничений религиозной
деятельности. Абд аль-Рахмана Расулева назначают муфтием и директором
вновь учрежденного Духовного Управления мусульман Европейской части
России и Сибири с местопребыванием в Уфе. Расулев же ответил на этот шаг
призывом к мусульманам поддержать войну против Германии. Он оставался
муфтием и главой ДУМЕСа до самой смерти в 1952 году. Абд аль-Рахман,
вероятно, был халифом отца в Халидистско-Накшбандийском ордене.
Его преемник в качестве главы ДУМЕСа - муфтий Шакир Хиялетдинов,
пребывавший в этой должности вплоть до 1974 года, также был учеником
шейха Зайнуллы. Был ли он еще и халифом - неизвестно. Тот факт, что с
1941 года по 1974 годы ДУМЕС возглавлялся личностями, близкими к шейху
Зайнулле, говорит в пользу их влиятельности в мусульманской общине, что и
вынуждало советские власти именно их назначать на высокий пост.
Булгары. Эпитафия |
Основываясь на советских источниках, покойный исследователь Александр
Беннигсен считал, что суфизм совершенно исчез в среде татар и башкир, а
Накшбандийя не получила у них такого распространения, как, например, в
Дагестане и Чечне. Однако мысль, что пятивековая традиция могла исчезнуть
в течении каких-нибудь 70 лет, как бы ни были сильны репрессии, кажется
невероятной. Более того, некоторые последние советские публикации по
истории суфизма у татар дают понять, что предмет актуален и сегодня. |
Безотносительно к послереволюционной судьбе Халидтско- Накшбандийского
ордена в Волго-Уральском регионе, деятельность Зайнуллы Расулева интересна
в нескольких отношениях. Она проясняет значение суфийских орденов в
распространении Ислама среди тюркских народов Центральной Азии.
Показывает, что Халидийя в лице шейха Зайнуллы обнаружила много общего с
джадидистами, способствуя, таким образом, культурному возрождению
татарского народа. И, наконец, демонстрирует, что ведущие татарские
ученые и религиозные деятели принадлежали к неформальной
транснациональной сети и активно разделяли общие заботы мусульманского
мира - до мрака и изоляции, обрушившихся на российских мусульман при
большевистском правлении.
Из журнала "Татарстан", 1995.
|
