Кристиан Кэрил
Исламский очаг стабильности:
Татарстан, радикальная умеренность
Рамазан - святой мусульманский месяц поста. Муэдзин собирает правоверных
на молитву так же, как и во всем современном Исламском мире: через пару
громкоговорителей, установленных на минарете. Но в Казани, столице
российской республики Татарстан, муэдзин особенно благодарен за это
техническое средство, которое позволяет ему не забираться на минарет:
снег на улице лежит огромными сугробами, температура опустилась ниже -30╟C, а ледяной ветер с необ'ятных просторов замерзшей Волги пронизывает
насквозь. Верующие, входящие в мечеть, начинают свой ритуал, сбрасывая
тяжелую зимнюю обувь и меховые шапки.
В дальней комнате, украшенной изречениями из Корана, Валиулла Яг'куб - тихий
имам в тюбетейке и с солидной бородой - говорит о своей мечте создания
духовной элиты пост- коммунистической эпохи в своем самом северном
аванпосте Ислама. Для Запада это - впечатляющий контраст имиджа Ислама с
его полярными проявлениями: радикальным фундаментализмом афганских талибов
или Египетского Мусульманского Братства. "Татарстан, - говорит он, - был
когда-то богословским центром, который влиял на весь Исламский мир своими
непривычными идеями - в основном из-за сплава восточного и западного,
славянского и тюркского, мусульманского и христианского. Нетерпимость
советских властей к религиозному обучению до сих пор делает нас
зависимыми от учителей из Иордании, Алжира и Египта". Валиулла Яг'куб торопится
добавить, что это временное решение: "Мы путешествовали по миру и решили,
что должны обучать наших собственных имамов, так как они лучше знают наши
обычаи".
Линия разлома. Многое зависит от того, прав ли Валиулла Яг'куб. В Российской
Федерации насчитывается 10-20 миллионов мусульман, большинство из которых -
тюркоязычные татары, что составляет вторую по величине религиозную
общину. Недавняя кровавая борьба в Чечне видится некоторым политическим
аналитикам не столько региональным конфликтом, сколько противостоянием
двух фундаментальных и несовместимых цивилизаций - Исламской Чечни и
Православной России, предвестником расчленительных конфликтов, которые
разорвут Россию и Евразию.
Но родина волжских татар представляет собой удивительный пример, обратный
этой общепринятой мудрости. С Татарстаном все в порядке. Поля брани
северного Кавказа находятся за сотни миль от столицы Казани. Город,
располагающийся далеко на востоке и поэтому не занятый немцами во время
второй мировой войны, изобилует красивыми зданиями 19-го века.
Преступность не так ощутима, а экономический спад не настолько глубок, как
в остальной России. Осторожное правительство, проводящее политику
рыночной экономики, снискало расположение зарубежных инвесторов, и то, что
Татарстан уже имеет новый завод Дженерал Моторс, производящий
полноприводные автомобили, говорит само за себя. Политика налогообложения в
отношении международного бизнеса намного либеральней той, которая душит
остальную Россию. Короче говоря, Татарстан - это очаг стабильности.
В соответствии со стандартной моделью "конкурирующих цивилизаций",
Татарстан должен был бы развалиться давным-давно. Как и Чечня, Татарстан
имеет сильное движение националистов, которое ратовало за полное
отсоединение силой. Практически равное разделение четырехмиллионного
населения на христианских славян и мусульманских татар является, казалось
бы, взрывоопасной смесью, а упоминание о завоевании Казани Иваном Грозным
в 1552 году, когда была разрушена главная мечеть и на ее месте построен
собор, до сих пор может разжечь ссору. Многие в Татарстане критикуют
Москву за все большую зависимость от православной церкви с целью
заполнения вакуума в своей индивидуальности. "Православие, к сожалению,
становится все более и более государственной церковью", - говорит
заместитель премьер-министра Татарстана Ильгиз Хайруллин, который
предупреждает о том, что такая политика может усугубить религиозную
напряженность. Война в Чечне произвела глубокое впечатление на мусульман в
Татарстане, которые направляли "гуманитарную помощь" повстанцам.
Но татарские националисты с гордостью обращают внимание на традиции
европеизированного Ислама, родившегося в результате 450-летнего контакта
с Западом, и склоняются расценивать религию скорее как средство
национально- освободительной борьбы, чем как что-то логически
обоснованное. Они рассматривают себя как мусульманских татар, а не как
татарских мусульман. Модель компромисса с Татарстаном, которая
обсуждалась с Москвой, была очень мирной. Взамен на обещание остаться
суб'ектом Российской Федерации, передающей часть своих налоговых
поступлений в центральный бюджет, а своих призывников - в армию, регион
отвоевал значительные полномочия самоуправления путем переговоров,
начавшихся в 1990 году.
|
